Последний трамвай

Мама.

Павел Семёнович возился на балконе со своими железками, намереваясь завтра с утра заняться наведением порядка в гараже. Сколько уже было таких попыток, он уже и сам не помнит. Казалось бы простое дело, собрать весь железный, деревянный, бумажный хлам и вынести на мусорку. Но, отбирая кандидатов на выброс, никак не решался на последний шаг. Столько лет всё это добро собиралось, ремонтировалось, готовилось к использованию. Было дело, и выбрасывал. А выбросишь, завтра как назло понадобится. Взять хотя бы этот латунный кран советских времён. Это ж вещь. Такой только на базаре  теперь у стариков купишь. В магазинах сплошь китайский хлам одноразового пользования.

Павел Семёныч присел на скамеечку и задумался. Было ещё тепло, но темнело заметно раньше, осень уже набирала силу. На улице затихал привычный дворовый шум, народ привычно потянулся к телевизорам. Двор большой и уютный. Спортивная площадка, детская площадка, палисаднички, цветочки — всё как у людей. Старик прислушался. Уже в который раз короткий детский крик раздавался в разных местах двора. Вот опять, ма-а-ама! И снова ма-а-а-ма! Уже ближе. Из-за котельной выбежал мальчишка лет семи-восьми в шортах и майке, остановился озираясь по сторонам, крикнул и побежал за дом. Павел Семёныч засуетился, хотел было спуститься на улицу, но пацан уже скрылся за домом. Редкие прохожие никак не реагировали на происходящее. В этом зове мальчонки старику послышались тревожные и обидчивые нотки с всхлипыванием. Он всё понял. Вскоре всё стихло.  Павел Семёныч неподвижно сидел и смотрел на появившиеся звёзды, видя совсем другую картину.

Заканчивалась Война. Павлику уже шёл седьмой год, и они с мамой  жили в эвакуации в Алма-Ате. Мама снимала комнатушку в пристройке маленького глинобитного домика с садом на окраине города. Недалеко от дома был большой парк. Там в палатках жили солдаты, которые потом уезжали на фронт. По утрам мама провожала Павлика в садик, а  вечером он сам приходил домой и ждал её с работы. Она радовалась тому, что жили они совсем рядом с трамвайным кольцом, и работала она рядом с противоположным кольцом. От кольца до кольца, был её маршрут. Очень удобно. По воскресеньям они с мамой  иногда ездили в город. В городском парке ходили в цирк, ели мороженое, катались на карусели. По вечерам в ожидании мамы с работы Павлик обычно играл во дворе,  услышав звон и скрежет трамвая на кольце бежал за угол сада, откуда видна была трамвайная остановка. Дальше ему отходить не разрешалось.

Последнее время вошли в традицию салюты в честь освобождения советских городов. Это было радостное и весёлое зрелище. После объявления по радио, люди вечером выходили на улицу в ожидании салюта. При каждом залпе все кричали ура и радостно смеялись.

В этот день тоже объявили салют, и Павлик с нетерпением ждал маму. Как только станет совсем темно, они с мамой пойдут смотреть салют. Услышав подходящий трамвай Павлик бежал к углу сада. Останавливался трамвай, выходили люди, тётенька-вожатая торопливо бежала в служебную будку, потом трамвай со звоном и скрежетом отправлялся в обратный путь. Мамы всё не было.

Отгремел салют. Трамваи стали приходить всё реже. Павлик уже не выходил из сада; спрятавшись в углу ограды в кустах, он неотрывно смотрел на трамвайную остановку. Ужас и страх исходили от тёмной тишины, сковывали всё тело. Он боялся  даже заплакать. Наконец издалека послышался трамвай. В служебной будке погас свет. и на остановку пошла дежурившая тётенька. Она вошла в вагон и трамвай ушёл. Лампочка на столбе в центре кольца слабо освещала остановку. Там стояла мама. Павлик сразу не заметил её, отвлекшись на дежурную. Он продрался через дыру в ограде и с радостным криком бросился навстречу. Мама подхватила его на руки.

Засыпая в постели, Павлик видел маму сидящую за столом перед листком бумаг и фотокарточкой папы. Она покачивалась и что-то шептала, как будто прощаясь с кем-то…

За спиной Павла Семёныча что-то прошуршало. Потом голос внучки из кухни: — «Бабуля, а почему дедушка плачет?»

Добавить комментарий