Армия

Ко времени призыва в СА я уже закончил курсы радиооператоров, работал на коллективной радиостанции провёл много связей и имел второй разряд. В Армии, конечно, намеревался служить только радистом. Когда становился на учёт в райвоенкомате, обратился с просьбой направить меня служить по специальности. Но капитан, который решал этот вопрос, судя по погонам связист,  осадил меня довольно резко: — «Ты, пацан, пойдёшь служить туда, куда пошлют, а пошлёт тебя Родина, пацан, в ШМАС — школу младших авиаспециалистов и станешь ты  хорошим радиомехаником самолётного оборудования, как я надеюсь».

Я обалдел. Был в полной уверенности, что, как говорили бывалые ребята в радиоклубе, с таким багажом только радистом возьмут. Капитан, видя, как шибко удивил меня и огорошил, популярно объяснил, что в радиотелеграфисты (так правильно называется эта ВУС — военно-учётная специальность) берут с неполным средним или начальным образованием, а у меня среднее.  Радиотелеграфиста можно сделать из любого призывника, который грамоте обучен, а технического специалиста только из достаточно образованного. Армии нужны технические специалисты, и призывники со средним образованием должны направляться в школы соответствующего профиля. После войны прошло всего тринадцать лет и образовательный уровень призывников оставлял желать лучшего, этим всё объясняется. Капитан подобрел и утешил, мол, через год ещё спасибо скажешь, главное — не сачкуй, служи по Уставу —  завоюешь честь и славу.

В славном городе Стерлитамаке располагался ШМАС, в который нас привезли для прохождения воинской службы, начавшейся с «курса молодого бойца».  Воспоминания об этом «курсе» настроения не поднимают: постоянно хочется жрать, постоянно хочется спать и много ещё чего хочется. Но уличному пацану, каким я был, эти тяготы армейской жизни были не страшны. Однако,  судьба повернулась иначе. Несколько человек, в том числе и меня, сразу после «курса»  отправили в войсковую часть истребительной авиации в роту связи. А меня в «экипаж машины боевой» на радиостанцию РАФ КВ-5. Видимо, моё среднее образование оказалось слишком средним. Эта радиостанция располагалась на автомобиле ГАЗ-63 с деревянной будкой, в которой размещалась сама радиостанция, силовая установка в виде двигателя Л-6 с генератором и аккумуляторной батареей. При входе печка-буржуйка, диванчик, а в основном пространстве здоровенный передатчик с лампой ГКЭ-500 на выходе и с радиостанцией ПАРКС-008 в качестве возбудителя. Приёмник УСП-4. Над автомобилем радиостанции развернута антенна на двух мачтах — диполь. Прямо, Красная Армия 1943 года.

Среди стариков

Экипаж машины боевой: Начальник р/ст старшина-сверхсрочник, водитель- электромеханик и два радиотелеграфиста, из которых один — я. Радиостанция располагалась в конце ВПП (взлетно-посадочной  полосы) довольно далеко от расположения и это огромный плюс. После завтрака и развода не торопясь строем иду один, иногда с водителем к месту службы.  Степь да степь кругом, ни одного начальника. Красота. С приходом начинаешь обратный отсчёт до обеда. Сеансы радиосвязи — ни уму, не сердцу. Типа: -«вас понял, что вы меня не поняли, Как поняли? Прием.» «Вас понял, что вы поняли, что я вас не понял…».  В общем, дубизм. Так прошёл весь первый год службы, а впереди ещё два.

К лету 60-го стали готовиться к перебазированию  на летний аэродром в Коноваловку для отработки полётов на МИГ-15 с грунтовой полосы. Нас связистов отправили в первую очередь. Приехали окопались, зарядили аккумуляторы, развернули наш древнегреческий РАФ-КВ5 и приступили к прокладке воздушной проводной линии для телеграфа от деревни до лагеря. Наш главнокомандующий майор Сибекин знал и умел всё. Он дослуживал последние мгновения до пенсии и старался не допустить проколов. По какой-то причине нам было приказано использовать только проводную связь, хотя самой проводной линии ещё  не было. Майор привык приказы исполнять, проявлять смекалку и по сему решил начать прокладку линии до деревни по столбам. Пока основной состав занимался благоустройством, устанавливал палатки, расконсервировал лагерь, майор отобрал двоих бойцов в том числе меня и Бориса Сергеевича Буянова для почётной миссии столболазов- монтёров. Свой выбор он обосновал только физическими данными избранных. Чтобы, если уж падать со столба, то с минимальным грохотом. Мой вес был около 65 кило, мой напарник и до 60-ти не дотягивал. Остальной весь личный состав годился только для грубой физической работы — грузить, разгружать, копать, закапывать. Словом, стройбат на заработках.

Нам предстояло протянуть около двухсот метров воздушной линии полевым кабелем и столько же по земле. Майор лично занимался с нами, ибо такие странности , как столбы, монтёрские когти, вязки проводов к изоляторам их монтажная обработка молодым офицерам были не знакомы. Он же за свою долгую службу и фронт  прошёл всё, что касается практики связи. После  получаса теоретических занятий майор благословил нас на покорение столбов и отбыл в расположение. Первым на столб полез Буянов. Вообще-то, Борис Сергеич был по должности линейщиком, т.е. из тех, что с катушками на горбу бегают по полям и лесам, героически устанавливают связь и устраняют её повреждения, орут в телефонную трубку: «Ромашка, я Баклан». В данной операции он был старшим, имел полное право первым меня отматерить и первым же получать мандюлей от майора.

Боб был маленького роста, худой и очень спокойный для своего телосложения. Видимо, поэтому его все звали Борис Сергеевич. Даже старшина роты частенько путался и называл его так вместо фамилии. Итак Буянов на столбе, Проделав все нужные действия, слез и спокойно провозгласил: — «ни хрена сложного, давай лезь». Погода, помнится, стояла прекрасная, вокруг ни одного начальника, травка зеленеет , солнышко блестит. Красота. Ежедневно,  майор с утра проверял нашу работу и давал задание на день. На это время нас освободили от нарядов и занятий, чтобы к приезду штаба всё было готово. Майор Сибекин был настолько мудр, что не смотря на напряжёнку, не добавлял в нашу группу людей. Стоило бы добавить одного, как тут же проявились бы предпосылки бардака. Деревня-то рядом. Потихоньку, полегоньку по столбам по травке,  мы приблизились к домику штаба. К этому времени в нём оборудовали пункт связи и мне предстояло там нести дежурство.

Вот тут меня ждал сюрприз. Оказалось, что на этом пункте связи не было никаких других средств связи, кроме …телеграфного аппарата Морзе с целым шкафом бумажной ленты в рулонах. До этого я его видел только на картинках и в кино о временах Гражданской войны. Для нашего майора не было ничего невозможного при выполнении приказа. Приказано обеспечить проводную связь — да, нет проблем! При аппарате временно состояла бабушка телеграфистка добытая где-то майором.

Начал знакомство с бабушкиным телеграфом. Включили аппарат в работу на себя, т.е без линии начали меня обучать. Считалось, что у меня хорошая передача , а тут на ленте всё выглядит как-то не очень. Может быть сказывалась задержка срабатывания электромагнита. А у бабушки нормальные точки, тире. Кроме того, я не мог быстро их перевести в буквы без звука, нужно было в уме их озвучивать. Через пару дней нужно было начинать реальную работу. людей не было. Мы с майором решили озвучить аппарат. Он добыл неонку МН-3, конденсатор и резистор нужных номиналов; под столом аппарата стояла анодная батарея аккумуляторов до 120 вольт. На электромагните аппарата и чернильнице приладили пару контактов, которыми  осуществлялась манипуляция звуковым генератором. Работа пошла двойной тягой и на ленте и на звуке. Правда, мне пришлось потренироваться в передаче применительно к аппарату. Попрощались с бабушкой. Как человеку гражданскому, ей было не положено работать на военном объекте и читать сообщения о военной картошке, крупе и масле с сахаром, о которых в основном шла в начале переписка,  ну и крипты.

Через некоторое время всё устаканилось, штаб перешёл на свои обычные средства связи. Главная заповедь  не нарушена. Приказано вбить гвоздь — вобьём хоть молотком , хоть биноклем, хоть башкой. А я вернулся на свой родной автомобиль, который ютился опять в конце ВПП в тишине и уюте.

В начале лета прошла череда дождей и полоса раскисла. Начальство озабоченно расхаживало по ней и глядело в облака на погоду. Установилась идеальная для полётов  погода, но полоса ещё не годилась. Грязи уже не было, но почва была увлажнена. Командир части приказал с утра все автомобили и вообще всё,что движется на колёсах, двинуть на укатывание полосы.

После завтрака я мирно сидел лесенке своей радиостанции и наблюдал движение каравана разношёрстных механизмов на колёсах, которые не торопясь утюжили полосу. Из посадки выскочил капитан Щукин и бегом направился ко мне. Я на всякий случай застегнул пуговицы на воротничке гимнастёрки. Ещё издали он закричал:

-Машина не на колодках?.

-Нет.

-А водитель где?

-В наряде.

-Водить умеешь?

-Дык…

-Отключай антенну, пристраивайся в хвост колонны. Только первая и вторая скорость. Всё, приказ командира части!

И побежал дальше. Я, конечно, на стоянке катался подгонял под антенну и вообще мог передвигаться на машине, но на карнавале первый раз. Тем не менее, даже испытал удовольствие от полученного приказания. Всё нормально. Как и приказал Щукин, я пристроился за задним бензовозом и стал участником парада. Бензина оказалось в баке кругов на десять и я еле дотянул до стоянки и побежал в расположение доложить и узнать, как быть дальше. И главное обед же. Как всё удачно!

Вечером с наряда пришёл водитель и поднял вонь. Его съедала зависть, пока он корячился в наряде, мне подфартило такое развлечение.

Лето прошло в суровых армейских буднях — через день на ремень, через два на кухню. Осенью несколько человек, в том числе меня и Бориса Сергеича отправили в Киевский военный округ для продолжения службы в дивизии дальней авиации в городе Узин под Белой Церковью.

 

 

 

 

 

 

 

 

к

Комментарии 1

  • Да уж-ж-ж, не белые воротнички… Моя служба в обеспечении дальней авиации и космоса резко отличалась от автора. Понятно, что стационарный радиопеленгатор КВ-диапазона (в/ч42115в) определяет условия службы гораздо лучше, чем мобильная станция…

Добавить комментарий