Петропалыч

Дракон.

Непосредственный начальник палубной команды боцман, в простонародье дракон. Таковым был у нас Петрович. К сожалению, забыл его фамилию. В середине семидесятых он ушёл на пенсию, но память о себе оставил. Он был настоящий профи, умел ладить с очень разными людьми и умел уболтать любого  строптивого матроса, что не всегда удавалось даже старпому. В словесных стычках по работе мог поставить оппонента в тупик выражениями типа «из-за вас и нам, хрен вашей морде», выигрывал момент и убеждал в своей правоте.   На «дракона» он не тянул, просто работал по совести уважал людей и пользовался взаимностью. Для старпома  — бесценный кадр.

Вообще-то , Петрович не имел права работать в плавсоставе, ибо имел инвалидность после производственной травмы. Левая нога у него была сильно искривлена ниже колена  и походка была очень нестроевая. Хромота была заметной. Получил он эту травму на одном из серийников  (танкера типа «Казбек») в те времена, когда они ходили в Антарктику  бункеровать китобойную флотилию «Слава» и были в составе Черноморского пароходства в Одессе. На одной из швартовок с китобойцем в сложных условиях оборвался швартовный конец и перебил Петровичу ногу. Обстановка была сложной, всё могло закончиться очень плохо. Поэтому,  приняли меры  без сложной операции ради спасения жизни. Путь в Союз был не близкий и выздоровление было не скорым. История с его возвращением в плавсостав мне неизвестна, но он сделал это, сам видел.

Поначалу я часто путал имя Петрович и именем Палыч, на что он называл меня Серафимычем или Христофорычем.  Я объясняю ему, что, мол он сильно похож на апостола Павла, родная мама не отличит. Давай, говорю, буду называть тебя Петропалычем — оригинально и с двойным уважением. Ладно, говорит, аллес гут энд шпрехен пиздинг. Переходом на иностранный язык он обозначал финал разговора.

Как-то пришлось нам заняться главной антенной и опустить её для ремонта. Тут же суетились матросы со своими покрасочными делами, и я попросил Петровича после окончания их работ поднять антенну хотя бы на половинную высоту, остальное мы сами доделаем.  Сам пошел к бассейну, а второй радист на вахту.

Ближе к вечеру прибегает Юра второй радист, говорит, посмотри что Петропалыч учудил. Захожу в радиорубку, в кормовой иллюминатор видно всё кормовое пространство. Главная двухлучевая антенна красовалась на ярко красных изоляторах, как проститутка на панели. Бегу искать Петропалыча. Ору, мол, я тебе сейчас вторую ногу отломаю . Чем красил? Отвечает — суриком, как обычно, успокойся, Вова, сегодня день радио, хотел вам с Юрой приятное сделать , пардон муа. И добавил льстиво — Ес лебе ди советише радистен, бля.  Всё исправим, командуй. Говорю, ладно извини, Петрович, отмывай уайтспиритом или чем хочешь, но чтобы ни одной царапины, изоляторы должны быть гладкими, как у кота шарики чтобы соль не въедалась. Сейчас это просто верёвка для сушки твоих трусов.  Отвечает: ихь бин ферштеен, начальник, гуттен въебен.

Хорошо, что мы находились вне зоны действия средневолновых береговых радиостанций.  Да и запасная антенна была в порядке, а новая главная лежала в загашнике. Просто я напустил дыму, чтобы самим не исправлять. К моей вечерней вахте всё было аллес гут, как сказал Петропалыч.

Добавить комментарий